ГлавнаяПрессаПресса за Октябрь 2013Клуб журналистов «ЯТЬ»: Возвращение "Пиковой дамы": три карты и немного мистики

23 Окт.

Клуб журналистов «ЯТЬ»: Возвращение "Пиковой дамы": три карты и немного мистики

Известно, что «Пиковая дама» – как повесть А.С. Пушкина, так и одноименная опера П.И. Чайковского – произведения мистические, оказывающие на судьбу прикоснувшихся к ним влияние и вызывающие совпадения, объяснить которые иначе как вмешательством потусторонних сил трудно. Вот и в Одесском национальном академическом театре оперы и балета, принявшем к постановке эту оперу, начались маленькие мистические совпадения.

Режиссер-постановщик спектакля Александр Титель (он же – художественный руководитель оперы в Музыкальном театре им. Станиславского и Немировича-Данченко) на пресс-конференции рассказал, что, дав согласие ставить «Пиковую даму» в Одессе, поехал в Питер. Бродил холодным январским утром по набережной Невы и увидел маленькую баржу с надписью «Одесса». 

Второе символическое совпадение – дата премьеры. Когда уже было решено, что она состоится 19, 20 и 25 октября, выяснилось, что первая премьера «Пиковой дамы» в Одессе, состоявшаяся 120 лет назад, — та самая, на которой присутствовал Петр Ильич Чайковский, — прошла 19, 20 и 21, правда, января. Но два числа совпадают — и как тут не поверить в мистику?

У меня лично с этой оперой связана своя история. Так, Александр Титель рассказал, что его отец был ассистентом великого педагога – Петра Столярского. А моя матушка в детстве была ученицей Петра Соломоновича и даже ходила в любимицах. Она рассказывала, что Столярский лично водил своих учеников в Оперный. Скрипку матушка довольно скоро забросила – не хватило терпения, а вот любовь к опере сохранила на всю жизнь. И самой любимой была «Пиковая дама».

Во времена юности моих родителей вообще было принято девушкам из приличных семей ходить в оперу. И влюбляться как в певцов, так и в их персонажей. Герман лидировал по числу покоренных сердец юных почитательниц. А моя мама пошла дальше всех: получая в 16 лет паспорт, уговорила сотрудницу паспортного стола, и та, несколько изменив имя деда, вписала в документ мамы отчество – Германовна.

Нужно ли еще объяснять, что я с особым нетерпением ждала эту премьеру? И она состоялась в назначенный день, и полночь приблизилась в отведенное ей природой и авторами время, и Герман явился зрителю в исполнении Валерия Бендерова.

А Германа все нет…

Лично меня выбор артиста на главную роль несколько удивил. Валерий Бендеров со своей яркой восточной внешностью хорош и органичен в роли Радамеса в «Аиде», но с русским дворянином немецкого происхождения у меня никак не ассоциируется.

Первый акт показал, что мои сомнения были не напрасны. Александру Тителю не удалось сделать Германа–Бендерова ни естественным, ни убедительным. То ли партнерша – Анна Литвинова в роли Лизы – певца не впечатлила, то ли не удалось ему переключиться после привычной итальянской оперы с ее вычурными, наигранными позами, но Герман получился совершенно «деревянный». И как-то не верилось, что он страдает от страсти к юной красавице, не верилось в это зажеванное «Красавица, ангел, богиня!» обращенное к Лизе. А одна из красивейших арий русской оперы – «Прости, небесное созданье, что я нарушил твой покой» – вообще пропала! Ни одна струна в душе не отозвалась на арию, над которой обычно рыдает вся женская часть зала.

В сцене объяснения с Графиней, когда Герман, угрожая ей пистолетом, требует назвать три карты, артист почему-то смотрел не на свою визави, а в зал. От этого действие отдавало какой-то провинциальной театральщиной.

Что же касается вокала, то Валерий Бендеров проникся идей дирижера-постановщика оперы Александра Самоилэ о том, что в русской опере слушатель должен разбирать каждое слово, и тщательно артикулировал, а точнее – выкрикивал слова своей партии. Но где же пение? Мы все-таки в опере.

Красавица, ангел, богиня… и просто комсомолка

Анна Литвинова, напротив, демонстрировала свой чудный голос – сильный, чистый, выразительный. Но с таким же успехом она могла петь на итальянском, французском и даже суахили – все равно ни одного слова понятно не было.

Трудно сказать, что стало причиной – то ли сказалось волнения, то ли партия Лизы оказалась для Анны Литвиновой слишком сложна (она написана для драматического сопрано, а Литвинова – лирическое), то ли опять «проклятое наследие» итальянской оперы…

«Осьмидесятилетняя карга»

Кто потряс своим великолепным исполнением – так это Татьяна Спасская в партии Графини. Интересная женщина средних лет, она просто на глазах у публики превратилась в «ведьму», «страшилище», «осьмидесятилетнюю каргу». Причем не с помощью возрастного грима, а исключительно за счет актерской игры. Медленные движения, тяжелая походка, потухший усталый взгляд - как тут не поверить, что перед нами восьмидесятилетняя старуха? Властная до деспотизма, злобная, высокомерная – да, иначе чем ведьмой и каргой такую не назовешь, даже при самой благообразной внешности (мы ведь помним – в молодости в Париже Графиню называли «Московской Венерой»). 

Пела же Татьяна Спасская так, что во время романса «Ах, постыл мне этот свет» зрители боялись вздохнуть.

…и другие театральные лица

Неплох был Александр Стрюк в партии князя Елецкого, хотя и несколько бесцветен. Во всяком случае, в его арии «Я вас люблю, люблю безмерно» слышались и искренняя нежность, и любовь. Однако исполнение Александра Стрюка партии баритона в кантате «Кармина Бурана» позволяло ждать от него большего. Складывалось впечатление, что певец не полностью выложился в этой роли.

А вот кто был действительно бесподобен, так это Вадим Черниговский в партии графа Томского. Тут сошлось все: великолепный вокал, отличная актерская игра, настоящий профессиональный драйв. Образ бесшабашного гуляки-гусара он воплотил практически безупречно. А в сцене в игорном доме даже пустился в пляс, выделывая такие коленца, которых от оперного певца трудно ожидать.

Действие второе: те же и успех

Если первый акт меня разочаровал – за исключением редких моментов – и даже привел в уныние, то второй все компенсировал. Собственно, переломный момент наступил уже в конце второго акта, в сцене пасторали «Искренность пастушки», сыгранной на балу.

Эта сценка – милая, легкая, забавная пародия на оперу-барокко – филигранно поставлена и виртуозно исполнена. Даже балет, обычно вызывающий множество нареканий, был бесподобен. Надо отметить, что Надежде Сычук, исполнявшей партию Прилепы, замечательно дается стиль барокко. Достаточно вспомнить ее Серпину в «Служанке-госпоже». (Вообще, сложилось впечатление, что в постановке этой сценки поучаствовала Оксана Тараненко, поставившая и «Служанку…».)

Во втором действии артисты наконец-то показали, на что они способны. Сцена безумия Валерию Бендерову далась гораздо лучше, чем объяснение в любви, а во время исполнения арии «Что наша жизнь? Игра!» певец держал зал, как удав - стаю кроликов. Явление Герману призрака Графини было по-настоящему жутким.

Анне Литвиновой наконец-то удалось растрогать зрителей арией «Ах, истомилась я горем!», а сцена ее гибели была решена очень оригинально и элегантно – без плюханья в воду Зимней канавки или других подробностей.

Сцена в игорном доме – офицерское гулянье – была просто великолепна, а заключительный хор настолько трагичен, что мурашки бежали по коже.

Под черным ангелом

«Санкт-Петербург – колдовской город. Достоевский писал, что пройдет туман, и этот город развеется, как дым. А мне кажется, что развеется туман - и извергнет из себя то, что он поглотил за столетия существования этого города – кареты, господ в сюртуках, фраках и цилиндрах, дам в старинных платьях…», – рассказывал на пресс-конференции Александр Титель. И добавил, что хотел бы в своей постановке воплотить три века Петербурга– эпоху Пушкина, Чайковского и «серебряный век».

Это свое видение режиссер воплотил в постановке. В начале спектакля перед зрителем – вполне узнаваемые пейзажи Санкт-Петербурга. Слева – здание в лесах, на которых стоят рабочие в строительных касках. Они устанавливают спустившихся откуда-то сверху четырех ангелов – трех черных и белого. И тут… туман рассеивается, рабочие исчезают, и зрителям является то, что скрывалось ранее под пеленой тумана – история Пиковой дамы.

Во время действия ангелы находятся на сцене. Более того, периодически в костюмах черных ангелов являются Сурин и Чекалинский, обсуждающие поведение Германа. От этого кажется, что вся эта история – не более чем злая шутка, партия в штоссе, разыгранная исполнителями воли Бога, которые вместо карт использовали судьбы Лизы, Германа, Графини. 

Правда, ход с рабочими, весьма удачный, кажется не доведенным до конца. Если бы режиссер «закольцевал» действие, завершив спектакль теми же рабочими, равнодушно ремонтирующими старинный дом, в котором (или рядом с которым) всего полтора века назад кипели страсти, действие получило бы законченность.

Но, в любом случае, «Пиковая дама» может стать одним из лучших спектаклей в репертуаре Одесского оперного театра – спектаклей вполне европейского уровня.

Инна Кац