ГлавнаяПрессаПресса за Октябрь 2013«Одесский вестник»: «Рок мечет, я играю…»

25 Окт.

«Одесский вестник»: «Рок мечет, я играю…»

Тема отчаянной игры с судьбой на переменчивом бал-маскараде фортуны — одна из ведущих в великой русской культуре.


Ветреный Звездич, отчаянные игроки Гоголя и Достоевского, умеренный и аккуратный Германн… Человек, дерзнувший обыграть судьбу, вырваться за рамки, предначертанные с рождения, – тема вечная.

И музыка, пожалуй, лучшей оперы Чайковского «Пиковая дама», более чем на полвека отдаленной от написания положенной в ее основу повести Пушкина, вобрала в себя и гоголевскую фантасмагорию, и трагический Петербург Достоевского.

Именно спектаклем «Пиковая дама» Одесская опера начала возрождение на своей сцене выдающихся произведений русской оперной классики. Для его постановки был приглашен знаковый режиссер — народный артист России Александр Титель. Дирижер-постановщик — народный артист Республики Молдова Александру Самоилэ.

— «Пиковая дама» требует особых усилий от всех участников спектакля. И в первую очередь – от вокалистов. Если, допустим, в итальянской опере можно быть успешным солистом, обладая только лишь прекрасным голосом, то в «Пиковой даме» просто прекрасно спеть далеко не достаточно, — убежден Александру Самоилэ.

— Итальянское бельканто, как ни парадоксально, может погубить русскую оперу. «Пиковую даму» надо прожить – прожить произведение, созданное двумя гениями, Пушкиным и Чайковским.

Режиссер Александр Титель – приверженец русской актерской школы, основанной на психологических мотивациях героев. Главной задачей его постановки стал органичный синтез драматической игры исполнителей и их вокального мастерства. И, на мой взгляд, с задачей этой создатели спектакля справились. Премьера «Пиковой дамы» на одесской сцене отнюдь не стала очередной банальной иллюстрацией классического произведения. Театр, сохранив профессиональные каноны, предложил ценителям оперы современное прочтение и Чайковского, и Пушкина. Ниспровержение традиций – дело тонкое. И, пожалуй, самое сложное в модернизации оперной классики –добиться того, чтобы в самый драматический момент «осовремененные» герои не вызвали ненароком улыбку зрителей. И если исполнителю партии Германа заслуженному артисту Украины Валерию Бендерову это удалось, то в исполнении Николая Субботы главный герой порой действительно вызывал ухмылки и смешки. Достаточно комичный в своей истеричной нелепости неврастеник и социопат. Впрочем, и такой Герман имеет право на сценическую жизнь. Вот только непонятно, за что его столь стремительно сумела полюбить благополучная красавица Лиза? Загадочная душа русской женщины…

Почему молниеносно можно влюбиться в романтичного и пылкого Германа Валерия Бендерова, вопросов не вызывает. Партия исполнена превосходно, роль сыграна отлично. Безумие Германа, финал спектакля потрясают трагедийным накалом.

Графиня в исполнении заслуженной артистки Украины Татьяны Спасской отнюдь не «осьмидесятилетняя карга» – царственная дама, инфернальное воплощение неумолимого рока, скрывающего страшную личину под красно-черной мантией и маской венецианского карнавала. Лишь в спальне, оставшись одна, открывает она свой истинный, уродливый лик.

Лиза – чистая, глубоко чувствующая, трагичная без аффектаций – хороша в исполнении и Инги Мартыновой, и Анны Литвиновой.

В спектакле нет «маленьких» ролей. Неповторим и ярок каждый персонаж. Добродушен и ироничен Томский Ивана Фляка. Холодным и циничным представляет его Вадим Черниговский, в исполнении которого знаменитая баллада «Три карты» становится маленьким шедевром. Благородный аристократизм и великолепный вокал отличают князя Елецкого (Александр Стрюк). Нежная прелесть пасторали, точность воспроизведения музыкального текста – наперсницу Лизы Полину (она же – Миловзор в представляемой на балу интермедии) в исполнении Екатерины Цымбалюк, Прилепу (Надежда Сычук). Впрочем, авангардная аскетичность сценографии спектакля (художник-постановщик – заслуженный деятель искусств России Станислав Морозов) превратила некоторые арии и баллады в великолепные концертные номера.

К ее удачам можно отнести загадочные силуэты в высоких петербургских окнах и брошенное на всю сцену огромное зеленое сукно игорного дома, на котором залихватски пляшут его завсегдатаи. Черные страсти игроков олицетворяют, по-видимому, статуи черных ангелов, в начале спектакля опускаемые на сцену рабочими в строительных касках. Соответственно, единственный белый среди них – ипостась непорочной Лизы. Откровенно говоря, без этих тяжеловесных, надуманных «изюминок» спектакль вполне мог бы обойтись.

Зато костюмы персонажей (художник Елена Степанова) – изысканны и стилистически выверены. Сложная костюмная партитура тонко растянута по стилям и эпохам, включая в себя воспоминания о тридцатых годах ушедшего века, пушкинской эпохе, временах Достоевского. А сцена бала — венецианский карнавал — респект блистательной сценографии «Маскарада» Александра Головина. Бесконечное движение белого и черного, светлого и темного, добра и зла, мужского и женского начал. А вот «черно-белый» балет в очаровательной пасторали «Искренность пастушки» кажется невыразительным и бледным пятном, чему активно способствует и бледная хореография Юрия Васюченко. Думается, прелестная, ироничная интермедия, выдержанная в стиле нарядных фарфоровых безделушек, вполне могла бы обойтись без этих необязательных балетных экзерсисов.

Впрочем, досадные мелочи эти вскоре забудутся. В памяти останется вдохновенно созданный спектакль, объединяющий различные временные пространства и стили, эмоциональность и менталитет различных поколений.

Блестящая интерпретация Александру Самоилэ великой музыки нашла органичный отклик в сценическом решении спектакля Александра Тителя. А превосходная работа оркестра, солистов и хора театра сделали спектакль, на мой взгляд, главной премьерой текущего сезона. Певцы, оставив вычурные оперные позы, пели, словно дышали, мыслили, жили, творя вместе с оркестром живую ткань спектакля – трагизм и страсть, нежнейшую лирику и разухабистый разгул, забавную пастораль и роковое инферно.

Храня в себе наивное очарование эпохи рококо, ясную соразмерность пушкинских творений, сумрачный трагизм Петербурга конца ХІХ века – города Чайковского, Достоевского, Блока, — он рассказывает нам о нас, сегодняшних, так и не сумевших постигнуть суть неизбежности судьбы.

«И всюду страсти роковые, и от судеб защиты нет…»

Марина Некрасова, «Одесский вестник», №42 от 25 октября 2013 года