ГлавнаяПрессаПресса за Ноябрь 2013Победители – братья Чайковские. Часть 2

17 Нояб.

Победители – братья Чайковские. Часть 2

Музыковед С. В. Шип. Продолжение. Начало тут

Задача музыкантов заключалась в том, чтобы адекватно понять и добросовестно воспроизвести предписанный автором текст. И они это сделали убедительно.

Сложнее было решить проблему стилевой множественности режиссеру и художникам-оформителям. Именитый и титулованный оперный постановщик – народный артист России Александр Титель – намеривался, судя по его высказываниям в СМИ, представить «три века Петербурга». Этот план даже перевыполнен. На сцене отобразились не три, а минимум пять периодов в истории: первая половина XVIII века – времена молодости Графини (эпоха Людовика XV и маркизы Помпадур, то есть, эпоха барокко, рококо, итало-французского классицизма), времена Германа в либретто Модеста Чайковского (конец XVIII века, эпоха сентиментализма), XIX век – времена Пушкина и Николая Первого (стилевая эпоха романтизма), XIX век – времена П. И. Чайковского (стилевой период русского оперного реализма) и, наконец, XXI век – время А. Тителя (стилевая эпоха постмодернистской эклектики). Как «распределились» эти эпохи в корпусе спектакля?

Времена Графини, Германа и Чайковского выявлены самой музыкой. Их стилевые признаки нельзя ни отнять, ни прибавить. Это – данность.

Времена Пушкина представлены, по моему впечатлению, в основном в оформлении сцены. Визуальный образ спектакля принципиально графичен. Он вступает в некоторое противоречие с музыкально-звуковой красочностью массовых сцен оперы. Но этот образ выразителен в своем лаконизме, сухости, суровости, даже (субъективно) жестокости. Во всех актах оперы, независимо от их содержания, зритель видит перед собой низкую арку галереи-перехода над Зимней канавкой. Из-под этой арки выходят на сцену персонажи, и туда же удаляются. Это интересная находка. Она вносит в спектакль тихий элемент абсурда. Все знают, что Зимняя канавка – не улица, а канал, заполненный водой. Мы чувствуем также, что герои оперы – не утопленники. Следовательно, тут заключена метафора: все «под-арочные» персонажи нереальны, фантасмагоричны. Справа от арки воссоздан чертеж дома, который действительно находится в Петербурге на том самом месте. А слева, как нужно понимать, ремонтируется здание Нового Эрмитажа. Рабочие в современных строительных касках и на современных строительных лесах (неоспоримая черта «современности» спектакля) устанавливают скульптуры ангелов, которые спускаются на них свыше. Ангелы очень похожи на тех, которые украшают Исаакиевский собор. И купол этого величественного сооружения – символа имперской столицы России и самодержавия – появляется в самом начале оперы. Данный элемент зрительного ряда представляется важным, хотя и модально неопределенным: он допускает взаимоисключающие понимания. Ремонтные работы я объяснил себе как аллегорию стабильной российской разрухи и перестройки. Спустившихся с неба ангелов объяснить труднее (аллюзии к «Небу над Берлином» Вима Вендерса мало помогают). Этих посланников Небес «ремонтники» кое-как умостили, но потом явно не знали – что с ними дальше делать. Их неприкаянность, возможно, тоже имеет метафорический смысл.

В общем, создатели видеоряда представили мрачный, неуютный, слегка сюрреалистический город, почти лишенный воздуха и солнечного света. В такой обстановке естественны и психозы, и массовый гипноз, и чертовщина. Данный живописный образ больше соответствует Петербургу Пушкина, Гоголя и Достоевского, нежели образам оперы Чайковского. Но это несоответствие представляется допустимым. Оно подкрепляет эклектический потенциал произведения.

К эпохе Пушкина относятся, похоже, и костюмы, о дороговизне коих много говорилось в прессе и в эфире. Напомню читателям, что у Модеста Чайковского Герман – гусарский офицер, следовательно, он должен быть одет в рейтузы, доломан, ментик и т. д., все остальные персонажи – соответственно тогдашней моде. Восстанавливать исторический костюм – дело трудоемкое и тоже очень дорогое. Думаю, что постановщики убедительно решили эту проблему с помощью мастерски, с тонким вкусом выполненной стилизации костюмов николаевской России.  

Продолжение следует.