ГлавнаяПрессаПресса за Ноябрь 2013Победители – братья Чайковские. Часть 4

19 Нояб.

Победители – братья Чайковские. Часть 4

Музыковед С. В. Шип. Продолжение. Часть 1, часть 2, часть 3. 

Еще один мой специальный интерес к постановке «Пиковой дамы» определяется уникальностью образа главного героя. Пушкинский сюжет и братское либретто дали Петру Ильичу основания для того, чтобы провести Германа от аффективного состояния первого действия через пограничную полосу второго действия, когда норма и аномалия уже неразличимы, к настоящему безумию. За точность диагноза не ручаюсь, но, скорее всего, Герман в третьем действии – законченный паранойяльный психопат. И если бы существовали такие музыковедческие ранжиры, то следовало бы присвоить роли Германа категорию «образа наивысшей психологической сложности».

Герман настолько доминирует в драматургии и музыкальном материале оперы, что даже небольшая шаткость образа моментально оказывает дестабилизирующее воздействие на всю концепцию музыкальной драмы. Направляясь на премьеру, я, конечно, не ожидал, что кто-либо в нашем театре споет партию Германа так же великолепно, как Зураб Анджапаридзе в фильме-опере (режиссера Р. Тихомирова, 1980 г.), или сыграет его лучше, чем Олег Стриженов в той же киноверсии. Вспоминался и наш незабвенный Николай Огренич, умевший в одной арии сконцентрировать всю динамику и глубину образа.

Но все-таки… Если театр берется за оперу, которая вращается вокруг одного главного персонажа, то все исполнители этой центральной роли должны быть примерно равного и, при этом, самого высокого класса. В этом плане у театра не всё сложилось так, как хотелось бы. На первой премьере партию исполнил Заслуженный артист Украины Валерий Бендеров. Возможно это была не его «очередь», или он, несмотря на опыт, слишком волновался. Или был болен. Или влюблен. Или чересчур вжился в образ. Не знаю, что и думать. Но удачным это исполнение не могу назвать. Особенно удивила манера звукоизвлечения: резкая певческая атака почти каждого слога текста привела к разрушению естественной кантилены. Конечно, при таком вокальном «деташе» словесный текст становится чрезвычайно внятным. Подобная внятность присуща воинским командам, скандированию политических лозунгов. Но она не присуща нормальной речи. Я бы предпочел (если иначе нельзя) менее внятную словесно-речевую дикцию ради сохранения естественной музыкально-певческой артикуляции, ради выразительной рельефности музыкальных фраз. Не блестяще обстояло дело и с актерской игрой: позы, жесты, мимика были утрированы почти до карикатурной остроты. Может быть, такое вокальное и сценическое поведение рекомендовал режиссер-постановщик ради натуралистической передачи состояния Германа? Даже если это так, мера выполнения рекомендаций была нарушена. Очень надеюсь на то, что высказанные замечания не обескуражат артиста В. Бендерова, заслужившего признание исполнением многих оперных партий. Я искренне желаю ему душевных сил и прозрений в трудном поиске гармоничного единства декламации и пения, музыкальной и актерской сторон роли центрального героя.

Итак, премьерный спектакль не получил опоры в партии Германа. Но от этого он не «перекосился» и не «завалился». Напротив – выстоял с честью. Это и удивительно, и естественно. Попробую объяснить этот феномен.

Прежде всего, очень постарались все музыканты. В отзывах прессы появилось суждение, которое гуляет из статьи в статью: певцы и оркестранты, мол, уверенно выучили материал. Сомнительный комплимент. А как же иначе? Они же профессионалы. Дело, конечно, не в том, что хорошо выучили, а в том, что игра оркестра, пение хора и солистов были музыкально-осмысленными, выразительными, даже порой вдохновенными. О незначительных текстовых сбоях и ансамблевых недоразумениях говорить не стоит: без них ни одна премьера не обходится.

Подумаем о певцах-солистах. Типичная публика, наполняющая оперные залы театров в Европе, Америке и Австралии, ценит этот жанр за возможность насладиться необыкновенно красивым пением солистов. Оперное пение действительно – особо сложное и привлекательное искусство. Оно может вызывать горячее почитание, и даже нездоровую страсть, затмевающую интерес к представляемому сюжету, его героям, словесному и музыкальному тексту, то есть – как ни парадоксально – к самому исполняемому произведению. Я не вхожу в круг поклонников красивых оперных голосов и ценю целостное музыкальное впечатление от оперы, прежде всего – от музыки. Это и определяет в данном случае критерии критической оценки вокальной стороны постановки «Пиковой дамы». Если нет ожидания наслаждения от какого-то невероятно великолепного вокала, то нет и разочарования. Я был даже доволен тем, что певцы-солисты не вредили Чайковскому своими вокальными амбициями.

Приятное впечатление оставила Анна Литвинова – исполнительница партии Лизы. Все сцены были спеты уверенно и выразительно. Она ответственно изобразила мрачные предчувствия в первом действии и отчаянную решимость героини во втором. Она ревностно следила за палочкой дирижера (более, чем за снующим рядом Германом и торчащим Елецким), что очень правильно. Похоже, артистка еще не вполне «вжилась» в сложный образ Лизы, хотя и близка к этому. Думаю, органичная целостность вокального и сценического поведения может появиться в любом из последующих спектаклей.

Высокой оценки заслуживает исполнительница партии Графини – заслуженная артистка Украины Татьяна Спасская. И в плане музыкально-певческого, и в плане актерского поведения артистка проявила высокий профессионализм. Важно, что Графиня не представлена в спектакле «заштамповано» ветхой, безобразной и сварливой старухой. Для музыкально-драматической логики оперы гораздо более важны признаки инфернальности этого персонажа. Т. Спасская убедительно их обнаруживает в графически выразительном рисунке своей роли.

Яркое впечатление произвел Вадим Черниговский – исполнитель партии графа Томского. В связи с проблемой Германа он стал «гравитационным центром» мужской группы исполнителей. Уверенный рисунок роли (в принципе психологически нетрудной, но важной в контексте оперы), мастерский вокал, неожиданный бесшабашный пляс в финальной сцене (графья – вспомним Льва Николаевича – нередко кутили и преизрядно хулиганили) излучали позитивную энергию и высокий художественный потенциал. На хорошем уровне исполнили свои партии Е. Цымбалюк (Полина), Н. Сычук (Прилепа), «черные ангелы» – В. Регрут, Д. Павлюк, «белый ангел» А. Стрюк и другие артисты.

Вывод – если не требовать от солистов какого-то невероятного самоценного вокала, то нужно признать: все они очень достойно справились со своими партиями и ролями.  

Окончание следует.