ГлавнаяПрессаПресса за Ноябрь 2013Победители – братья Чайковские. Окончание

20 Нояб.

Победители – братья Чайковские. Окончание

Музыковед С. В. Шип. Окончание. Часть 1, часть 2, часть 3, часть 4.  

Теперь бесстрашно выскажу банальную мысль: Петр Ильич – великий мастер оркестра. Можно сказать конкретнее и без пафоса: он – искусник безошибочно эффективной оркестровой ткани, где соединяются важнейшие комплексы музыкальных средств: звуковые краски (тембры), артикуляция и фразировка инструментов, фактура – сплетение мелодий, аккордов и отдельных выдержанных звуков. Оперные оркестры нередко, увы, озвучивают партитуру «в общих чертах», не очень точно, не бережно, допуская в деталях невнятное бормотание. Это, нужно сказать – большая неприятность для профессионального восприятия. По этой причине я иногда опасаюсь идти слушать «живой звук», которым нас сегодня так завлекают афиши. Настороженность была у меня и на этот раз. Однако опасения быстро рассеялись: оркестр честно трудился, даже не мечтая о «проходных» эпизодах, где можно расслабиться и бормотать. Я имел счастливую возможность проследить слухом внутренние перипетии оркестрового звучания. Было слышно как именно «окрашены» голоса в безукоризненном аккордовом голосоведении Чайковского, как умно и красиво выстроено композитором звучание струнных инструментов, как оно подсвечивается «медью» духовых, как соединяются мелодические линии, передаваемые от одного деревянного духового инструмента к другому, как богат «микромир» певучих мотивов. Можно было удостовериться в том, сколь щедро Петр Ильич насытил партитуру маленькими музыкальными чудесами. Слушатели должны быть благодарны музыкантам за возможность насладиться этим богатством.

Наиболее заметная помеха чувству полного удовлетворения от звучания оркестра – малочисленность струнной группы. Общий баланс звучности, свойства фактуры, характер мелодического материала «Пиковой дамы» требуют более насыщенного, яркого, порой – массивного звучания струнных инструментов.

В достижении высокого качества звучания оркестра, конечно же, очень велика заслуга дирижера – народного артиста Республики Молдова Александру Самоилэ. В интерпретации отдельных сцен, в решении совершенно конкретных проблем выбора темпов, динамики, расстановки смысловых акцентов не бывает окончательности или безусловной правильности. Здесь всегда уместен поиск альтернативных решений от спектакля к спектаклю. Не стоит здесь об этих профессиональных деталях говорить подробно. В общем и целом дирижерская концепция оперы выдержана в русле русской музыкальной традиции, она естественна и художественно убедительна.

Теперь попробую охарактеризовать режиссерскую концепцию постановки. Александр Титель в своих предварительных комментариях к премьере оперы заметил (передаю приблизительно), что одесская публика не привыкла к оперному авангарду, и поэтому он не собирается угнетать одесситов радикальными экспериментами. В его словах есть правда. Да, одесситы не привыкли к авангардной режиссуре. Но кто сказал, что это полезная привычка? Может быть и хорошо, что не привыкли.

Авангардистское (то есть, радикальное и бескомпромиссное) новаторство – это заметный и немаловажный компонент современного искусства. Но в искусстве оперы, которое после своего короткого аристократического «детства» стало искусством демократическим, массово доступным и любимым, авангардистские тенденции не были, и никогда не будут значительным фактором. В пресыщенной эстетическими впечатлениями Европе то тут, то там появляются авангардные решения оперных спектаклей. Они делают много шума, привлекают так называемых «оперных туристов» и, отшумев, пропадают. В мировом оперно-режиссерском авангардизме доминирует не столько художественная, сколько идеологическая или экономическая мотивация. У нас в стране пока ситуация не такова. Она более запутанная…

Но вернемся к Александру Тителю и его постановке. Как я уже упомянул, режиссер обнародовал в прессе желание выявить нынешний век Петербурга, стремление высказаться с помощью братьев Чайковских «и о нас сегодняшних, и о том времени». О «том времени» сказать удалось. А что сказано в постановке «о нас сегодняшних»? Можно поставить вопрос и в общем виде: нужно ли что-то делать с классическим произведением, чтобы оно стало говорить «о нас сегодняшних»? На мой взгляд, тут кроется одна ошибочная посылка. Классические произведения потому и считаются классическими, что они – «о нас сегодняшних». Те произведения искусства, которые такого качества не имеют, либо пропадают в «реке времён», как говорил Г.Державин, либо ждут своего часа, когда «сегодняшние» люди откроют их актуальный смысл. Но какое отношение это имеет к «Пиковой даме»? Какие могут быть сомнения по поводу актуальности этой оперы? Кто сказал, что это произведение нуждается в приближении к «нам сегодняшним»? Скорее «мы сегодняшние» должны напрячься и актуализировать свое сознание, поднять свой суетный дух до уровня этого шедевра.

Означает ли это, что совершенно ничего нельзя поменять в музыкально-поэтическом тексте оперы? Нет. Какие-то изменения, дополнения, купюры возможны. Так, скажем, слабости словесного текста оперы были сразу очевидны. В первую очередь, для Петра Ильича. Он сетовал брату на текст, просил его улучшить. К сожалению, Модест Петрович, имея незаурядный талант драматурга, не блистал как литератор. Придуманный им текст сегодня воспринимается еще хуже, чем в 19 веке. В те времена он, по крайней мере, не выделялся среди других малоискусных оперных либретто. Значит, слова можно было бы как-то поменять. Но не обязательно нужно. Главным образом потому, что Петр Ильич встал горой за брата и не допустил семейного позора. Он сам написал слова к нескольким ариям. Но главное не в этом: почти всюду композитор виртуозно «поднимает» текст над его расплывчатым и тривиальным смыслом.

Если под приближением оперы к современности понимать тонкую корректировку словесного и музыкального текстов, то с таким подходом нужно согласиться. Также я заведомо следует согласиться с тем, что современный подход к оперной постановке требует избавления от режиссерских и актерских штампов. Без штампов хоть и трудно обойтись в обыденной оперной действительности, но они глубоко вредоносны. В благородной борьбе со штампами одесситы всегда поддерживали, и сейчас охотно поддерживают каждого талантливого режиссера.

Режиссура спектакля произвела в целом благоприятное впечатление. Это крепкая, надежная, мастерская работа. Мизансцены поставлены уверенной рукой. Они большей частью оправданы с музыкальной точки зрения и обладают эстетическим качеством. В действиях актеров просматриваются живые «нервы», связующие между собой персонажей драмы. Действие динамично, не было впечатления остановок, смысловых «дыр». Порой рисунок движений и поз актеров в пространстве сцены выглядел немного вычурным (скажем, в сценах грозы или маскарадного бала). Впрочем, вычурность тоже выразительна. К сожалению, режиссеру не удалось «поднять» всех солирующих артистов до желаемого уровня актерской игры. И все же их актерское поведение не выглядело случайным, дилетантским, не было отъявленно стереотипным. Во всем этом большая заслуга режиссера А. Тителя, действительно сумевшего перебороть выхолощенные схемы традиционных постановок «Пиковой дамы».

Один из приемов сокрушения режиссером оперного штампа состоит во внесении в действие подчеркнутой театральной условности. Например, артисты хора при выходе на сцену совершают нетипичное для жанра оперы дефиле из глубины к просцениуму с завершающим поклоном или кивком головы. Это похоже на церемонию демонстрации модной одежды. После этого «обрамляющего» действия развитие драматических линий входит в обычное русло и совершается по правилам русского реалистического театра. Вряд ли такой прием ведет к «осовремениванию», но он ощутимо бьет по штампу.

В режиссерской концепции А. Тителя угадывается желание выявить более рельефно эротические компоненты болезненного сознания и действий главного героя. Для этого в принципе есть основания (более в повести Пушкина, чем в опере Чайковского). В «воспаленном мозгу» Германа переплелись и кошмарно соединились воля к обладанию женщиной и страсть к овладению богатством, азарт любовника и азарт игрока, нормальное сексуальное влечение к юной Лизе и гадкие приступы геронтофилии в отношении к Графине. Эротическая патология акцентирована постановщиками, на мой взгляд, несколько более, чем было бы достаточно (имею в виду IV сцену второго действия, где вместо психологического поединка Германа и Графини предъявлена их двусмысленная возня в походной офицерской кровати). В принципе нет ничего противоестественного в том, чтобы выявить постановочными средствами нетривиальные эротические смыслы, таящиеся под спудом заштампованных романтических или реалистически-бытовых трактовок оперы. Но такая нюансировка образа требует очень искусной игры оперных артистов, обостренного чувства меры.

Есть и некоторые другие нюансы постановки, вызывающие желание полемизировать с режиссером спектакля. Но это качество полемичности относится, разумеется, к достоинствам представленного спектакля.

В завершение своих критических заметок хочу страшно поругать хор и его руководителя – Заслуженного деятеля искусств Украины Леонида Бутенко. Поругать за то, что они не дают регулярных концертов. Я бы моментально пошел в любой зал, на любую их программу как на праздник. Несправедливо держать такой коллектив «взаперти». Думается, что по уровню возможностей, по перспективам, по способности решить самую трудную художественную задачу, хор оперного театра находится на уровне самых лучших профессиональных коллективов мира. Его отличает чистота унисонов, тембральная ровность и, вместе с тем, звуковая насыщенность партий, органоподобная стройность аккордов, интонационная выразительность каждой фразы. А главное – понимание исполняемой музыки, которое достигается только энтузиастами и единомышленниками в кропотливой каждодневной работе. В этом певческом организме живет духовная и артистическая традиция одесской хоровой школы, основанной профессором К.К.Пигровым. Кстати, детский хорик тоже не стушевался рядом с мэтрами оперной сцены и отлично отработал свой симпатичный эпизод в Первой картине.

Подведу summa summarum размышлениям о долгожданной премьере «Пиковой дамы» в Одессе: совместная борьба дирижера, режиссера, хормейстера, художника, солистов, оркестра, хора, администрации и в целом всего коллектива театра с оперной рутиной, борьба за прекрасную музыку, за психологически обоснованное развитие драмы в целом завершилась внушительной победой. Победили братья Петр и Модест Чайковские! И в этом состоит главная радость любителей оперы и очевидная заслуга всех, кто трудился над постановкой незаурядного нового оперного спектакля. Слава победителям!